Меню

Латинская Америка: «левый» откат?

Вместо преамбулы…

 

Что такое Латинская Америка?

 

Не побоюсь сказать, что в современном мире Латинская Америка – это, наверное, наиболее пассионарная и динамичная цивилизационная культура. Как это не печально, но возможно именно Латинская Америка – это сегодня последний, уникальный форпост прогрессивного цивилизационного развития человечества.

 

Латиноамериканцы уникальны тем, что каким-то совершенно эксклюзивным образом демонстрируют способность естественно интегрировать неиссякаемое многовековое стремление поколений к переменам и справедливости. Но при этом удивительно органично сочетают это со своими историческими, зачастую откровенно патриархальными культурными традициями даже без минимальных намеков на постмодернизм.

 

Судьба подарила мне возможность несколько раз поработать на этом уникальнейшем континенте. Поработать в Боливии, в Мексике, побывать в Аргентине, Уругвае, Чили, Сальвадоре, Перу и Гватемале. То есть, не по сухой статистике или заведомо предвзятой ленте новостей судить о тамошних событиях и проблемах, а в воочию увидеть и прочувствовать, чем живут здесь люди, как устроен этот небанальный мир, и как устроено сознание этих людей.

 

 

Начало конца?

 

Нулевые годы двадцать первого века ознаменовали собой эпоху радикального «левого» разворота в истории континента. Неоспоримой предтечей новой «левой» эпохи в истории современной Латинской Америки, безусловно, стал венесуэлец Уго Чавес. Его неудачная попытка государственного переворота в феврале 1992 года, в то время молодого офицера среднего звена, сформировала не только для Венесуэлы, но и для всего Латиноамериканского континента новую надежду, совершенно новый тренд, которые в итоге и привели самого подполковника Уго Чавеса к победе на вполне легитимных и демократичных президентских выборах в Венесуэле в декабре 1998 года.

 

Начатый Уго Чавесом «левый» эксперимент в Венесуэле быстро привел в активное движение социальные низы практически всего Латиноамериканского континента. На «левый» путь развития вслед за Венесуэлой встали такие ключевые страны региона как Аргентина, Боливия, Бразилия, Уругвай, Эквадор, не говоря уже о более мелких игроках из Центральной Америки. «Левая» доктрина стала доминирующей для континента практически на полтора десятилетия.

 

 

Три столпа латиноамериканской «левизны».

 

Какие общие характеристики можно обозначить у всех «левых» режимов Латинской Америки, несмотря на все неизбежные различия?

 

  1. В основе идеологии всех современных «левых» режимов в Латинской Америке стала базовая идея о необходимости «справедливого» перераспределения национального богатства, национального продукта в интересах большинства граждан своих стран. Все «левые» режимы были далеки от сухих академических «измов» — социализм, либерализм, консерватизм. Однако новые «левые» несли массам простой и понятный даже каждому безграмотному крестьянину месседж: о необходимости «справедливости», о противостоянии коррумпированным «правящим элитам.
  2. Такие идеи оказались настолько востребованными большинством общества, что вопреки историческим традициям континента все «левые» режимы приходили к власти в своих странах не путем военных переворотов или уличных революций, но исключительно посредством самых легитимных электоральных революций. За такими левыми политиками действительно шло большинство избирателей.
  3. Однако свое брали и патриархальные традиции, историческая практика и менталитет континента. Во главе каждой подобной «левой» электоральной революции оказывался свой, местный «каудильо» (следуя историческим терминам континента). То есть яркий харизматичный лидер, вождь, «сильная личность», блестящий оратор, способный зажигать сердца миллионов. Но самое главное – целеустремленный политик.

 

 

Причины начала конца.

 

Что подтачивает изнутри даже самые успешные популистские политические режимы?

 

  1. Экономика. Внешне благородные цели достижения справедливости и «справедливого перераспределения национального продукта» рано или поздно наталкиваются на естественные преграды роста. При этом и сам рост может иметь место. Но он начинает сильно отставать от завышенных ожиданий избалованного электората. И тогда власть идет на авантюры, такие как абсурдные решения о регулировании курса национальной валюты предпринятые преемником Уго Чавеса в Венесуэле Мадурой. Как следствие – дефицит, пустые полки в магазинах, падение реального жизненного уровня.
  2. Многолетняя консервация любого режима неизбежно ведет к таким естественным в плане человеческой психологии явлениям как коррупция и непотизм, желанию властителя окружить себя людьми удобными и комфортными, а не креативными и эффективными (такие люди всегда несут конфликт и стрессы).
  3. Желание контролировать все и вся – создают постепенный эффект чрезмерной раздутой и крайне костной и неповоротливой бюрократии, которая уже не контролирует, а уничтожает любую частную инициативу.
  4. Естественное старение «каудильо» и их уход. Распады «левых» режимов в Венесуэле и Аргентине начались с момента ухода (смерти) их основоположников – Уго Чавеса и Нестора Киршнера. Хотя в реальности он начинается обычно и раньше физической смерти. Он начинается тогда, когда «каудильо» устают от власти и своей популярности, от естественной личностной изоляции и «неблагодарности» масс.

 

А если говорить обобщенно, то вся история Латинской Америки последнего столетия сводилась к противостоянию традиционной олигархии и харизматичных политиков-популистов, обещавших своим согражданам «прогресс» и «справедливость». Их противостояние выливалось в разные формы политической борьбы: формальные электоральные кампании, уличные революции, военные перевороты.

 

Но суть была не в лозунгах, и даже не в формах прихода к власти. Потому как зачастую электоральные популисты становились проводниками самых жестких антисоциальных мер (для примера – Фернандо де ла Руа в Аргентине или Карлос Андрес Перес в Венесуэле). Противоположные примеры, опять же в Аргентине и Венесуэле – Педро Эухенио Арамбуру и Маркос Перес Хименес, пришедшие к власти на волне консервативных военных переворотов, но затем, ставшие на много лет драйверами притяжения пропопулистских электоральных голосов.

 

Во многом такого рода электорально-политические процессы можно сегодня наблюдать в Бразилии, где в конце августа текущего года с поста президента была смещена Дилма Русеф, успешно переизбранная на второй срок в 2014 году и не растерявшая свою популярность на момент официального импичмента.