Меню

Tatler, апрель 17

TATLER
Апрель 2017
Программа защиты свидетелей

Коуч Алексей Ситников объясняет читателям «Татлера», почему о чужих грехах лучше не знать. А если знаете — молчите.

Вы ведь помните, Никколо Макиавелли в книжке «Государь» рекомендо­вал: как только захватите власть, убирайте всех, кто помог вам это сделать. Черная неблагодарность? Да бросьте, чувство глу­бокой признательности государю неведомо. Помощников нужно убрать из практических соображений. Они были свидетелями того, как он по голо­вам шел к цели, а потому опасны. Власть — она ведь всегда нарушение чужих планов, отъем чужих ресурсов, приоритет интересов одной группы над интересами другой. Как политконсультант с опытом, скажу, что есть некая черта, не переступив которую, никогда не попадешь наверх.

Бизнесменам до власти добраться труд­нее, потому что бизнес — это искусство ответственности. А политика — искусство возможного. Особенно у нас в стране, где до сих пор голосуют сердцем, не проверяя, выполнил ли кандидат во власть предыду­щие обещания избирателям или нет.

Но чаши весов качаются даже в госу­дарствах с большим опытом демокра­тии, где институт проверки дел минув­ших очень даже развит. Рвущийся к трону политик пользуется тем, что сидящий на этом троне успел наделать ошибок и народ от него — и его партии — устал. Голосуют ведь большей частью не «за нового человека», а «против сложившейся системы», особенно если это второй тур выборов. Так республиканцы в США сменяют демокра­тов. А потом наоборот.

Очень интересно устроен человек. Он ненавидит не того, кто сделал ему плохо. А того, кто был свидетелем его собствен­ных дурных поступков. Не просто ненавидит, но и люто боится этого свидетеля. Лучше им не оказываться, это опасно, при первой же возможности вас устра­нят как угрозу. Бывшая жена часто стано­вится злейшим врагом — только потому, что она про этого мужчину знает все. Всю его биографию: как заработал первый миллион, что с кем обсуждал. Если муж играл не очень честно, жена всем об этом расскажет. Нехорошо расставшись, она настроена на уничтожение.

Мы можем сколько угодно идеализировать человека, но есть практическая психология, которая опирается на статистику. Было время, меня, как преподавателя курса «Переговорный процесс, вербовка и допрос», возили на место преступления, чтобы я за пятнадцать минут в комнате с трупом по деталям воссоздал картину происшедшего. Это не только психоло­гия, но и статистика, то есть математика. Убийца оставил следы, по ним можно по­считать вероятности. 95 %, что преступник учился с жертвой в одной школе. 80%, что у него болезнь почек. И так далее. Почем он выпил стакан воды? Зачем задвинул шторы? Каждый предмет, каждый след деятельности человека — это свернутый процесс. Вот вилка — она свернутый про­цесс изготовления вилки и свернутый про­цесс применения вилки. Вернадский писал, что жизнь на Земле когда-нибудь прекратит свое существование, но ноосфера оста­нется. И по вилке можно будет понять сте­пень развития цивилизации, строение наших рук и ртов. Почему преступник на­крыл труп с головой? Неосознанно стес­няется того, что натворил. Делаем вывод, что покойник при жизни принадлежал к референтной группе своего убийцы, то есть к людям, на которых тот равнялся, по чьей планке отмерял свои жизненные цен­ности. Не исключено, конечно, что убийца просто суеверен, но статистическая вероят­ность этого меньше.

В криминалистике существуют для та­ких случаев вероятностные таблицы. Их, понятное дело, надо время от времени обновлять — мир меняется. На границе восьмидесятых-девяностых было так: если убит мужчина, занимавшийся бизнесом, то убийца, скорее всего, должен был потер­певшему денег. Ему сделали добро — а он не захотел отдавать. И дело тут не только в жадности. Он не желал оставлять в жи­вых свидетеля того, как он выкручивался, чтобы не расплачиваться. Этот свидетель мог всех в городе проинформировать, что имеет дело с ненадежным типом, кредиты такому давать ни в коем случае нельзя.

На втором месте, по статистике, — партнер. Мог бы просто отжать бизнес, но убивает товарища, который слишком много помнит — например, как они вме­сте кого-то кинули. А после захвата биз­неса не станет стесняться, может даже объединиться с кинутым — в священ­ной попытке взять реванш он все расска­жет его адвокатам. И только на третьем месте — кто-нибудь из личной жизни. Жена могла убить любовника или бывшего мужа… Эти тоже могли что-то знать и на­ать шантажировать.

Есть мнение, что бунт детей против родителей основан на раздражении. Вот мама с умилением рассказывает гостям, как ее Ленин был маленький, с кудрявой головой. Не то страшно, что она завтра начнет в инстаграм выкладывать архивные кадры в жанре «Мой пусечка без шта­нов». (Хоть это и неэтично — я бы посоветовал родителям даже очень маленьких детей сначала спрашивать у наслед­ников разрешения, а потом уже делиться их фотография­ми со всем интернетом.) При­чина настоящих конфликтов не в горшке, а в том, что ребе­нок сделал потом, когда окон­чательно к нему приучился. Мама с папой помнят реальную историю его замученных ко­шек, первой любви, сдачи эк­заменов, протекции при прие­ме на работу. Они лучше кого бы то ни было знают, что он за человек. Когда моему сыну было тринадцать, хаус-мастер английской школы писал мне, что мальчик пил пиво. В четырнадцать — что в тумбочке обнаружены пре­зервативы. В пятнадцать — что с друзьями употреблял водку. Я каждый раз обещал хаус-мастеру, что приму меры. Но сыну про письма из школы никогда не говорил. Собственным примером показы­вал, что можно быть счастливым без водки и наркотиков. И надеялся, что английская система образования сама введет ребенка в правильный поток — в год перед экзаме­нами все обормоты берут себя в руки и по­ступают в приличные университеты. По­тому что прививается правильная шкала ценностей: дураком в такой школе быть ужасно не круто.

Мудрец, если о ком-нибудь что-то знает, делает вид, что не в курсе. Если кто-то в зоне видимости проявляет слабость или ведет себя нечестно и нет никакой возможно­сти безобразие остановить, мудрец поста­рается, чтобы его не заметили. Потому что свидетелей преступления убирают — прак­тически всегда. Не ленитесь, проследите историю политических репрессий. Литви­ненко и Березовского вряд ли убили те, с кем они боролись. Скорее, те, кто пы­тался их использовать.

Много знать — хорошо. Объявлять об этом окружающим — плохо. Имитируйте наивность, не поддавайтесь на провока­ции. Избегайте искушения продемонстрировать свою осведомленность в вопросах, кто кому с кем изменяет, — с целью вой­ти в узкий круг интересующих вас людей. Увидели подругу с любовником — перейдите на другую сторону улицы, пока они не встретились с вами взглядом. Даже если это лучшая подруга. Никто не знает, как дальше сложатся отношения.

Если муж ведет себя не­достойно, вы вряд ли сдела­ете из этого small talk за светским столом. Но я и мужу не стал бы об этом говорить. Молчание со знающим видом и поджатыми губами тоже бу­дет неумным поведением. Вы полагаете, что функция жен­щины в браке — улучшать мужчину, расправлять ему крылья? Согласен. Но чтобы улучшать мужчину, его надо мотивиро­вать, а не стыдить.

Предположим, вы залезли к нему в телефон и нашли там переписку с другой женщиной. Оговорюсь сразу, что на месте мужчины я бы никогда не по­лез ни в телефон, ни в сумку женщины. А на месте жен­щины просто не стал бы муж­чине об этом говорить. Тихо, без комментариев сделал бы так, чтобы он потерял к конкурентке интерес.

Прекрасно, когда вы видите всю кар­тину мира, а не только то, что вам показывают. Просто предупреждаю, что у каждой сложной проблемы есть как минимум одно простое неправильное решение. Вы не остановите мужа, обвинив его в неверности. Вместо этого очнитесь и возьмите себя в руки. Станьте привлекательнее, нежнее, интереснее, сексуальнее, стройнее. Будьте разной, чтобы удовлетворить по­требность мужчины в разнообразии. Тогда он не будет ходить налево в поисках того, чего ему не хватает с вами. Как говорится, только с незнакомыми женщинами кажется, что у них поперек, а практика показы­вает, что у них как у всех — вдоль.

Но если дело по каким-то причинам дошло до развода, поручите его адвокатам. Пусть говорят друг другу гадости на своем юридическом языке. Вы же свои будущие постразводные отношения шантажом не оскверните и не погубите — пока адвокл ругаются, вы с бывшим будете мило пить кофе и желать ему счастья.

То же самое на работе — не надо пы­таться шантажировать своего босса. Человек, которого прессингуют, знает, кто именно ему угрожает. Всю мощь своих ресурсов он направит против шан­тажиста. И этот ответный удар может оказаться гораздо страшнее вашей наи­вной агрессии. Опасная игра, не надо ее даже начинать.