Меню

Tatler, август 2017

TATLER
Август 2017
Не обещай, не надо

Коуч Алексей Ситников избавляет читателей «Татлера» от чувства долга. Дорого, эффективно, без гарантии, оптом дешевле.

Прежде чем рвать на груди рубашку и произносить все эти «слово парня», «клянусь девичьей чес­тью», «буду как штык», давайте успокоимся. И скучно поговорим о теории. Вот, к примеру, в нейролингвистике есть понятие «модальный оператор». Помните модальные глаголы в английской грамматике? Если помните, то сразу поймете, о чем я — о наборе инструментов психологического воздействия.

Первый — «я хочу», модальный оператор желательности. Мы с вами уже много говорили о том, как правильно хотеть. Начинать вожделеть следующую вещь еще до того, как получишь предыдущую. Визуализировать мечту, примерять ее на себя, чтобы потом не было разочарований. Второй инструмент — «я могу», модальный
оператор возможности. Очень сильный инструмент, с помощью которого можно проводить идеомоторную тренировку тела и мозга — то есть усилием мысли при­водить мышцы в тонус. Во время нее орга­низм настраивает себя на выполнение за­дачи, которую вы выберете (а точнее, уже выбрали) для себя сами. На этом мотиви­рующем операторе часто строятся реклам­ные слоганы — от You can Canon и Nike. Just do it до «Сменить пол может каждый».

И есть третий модальный оператор — долженствования, злой младший брат пер­вых двух. Произнося «я должен», вы раз­рушаете свою личность, свободу выбора, способность радоваться собственным по­ступкам, достижениям и даже благотво­рительности. Я же сказал, он очень-очень злой модальный оператор. К счастью, есть надежный способ от него отдела­ться — выйти из состояния долженствова­ния, вернув себе для начала свободу выбора. Поговорите с собой, задайте вопрос: «А что будет, если я это не сделаю?»

  • Я должен получить МВА!
  • А если не получишь?
  • Останусь за бортом карьеры и пойду мести улицы.

Тут смысл в том, чтобы просчитать мак­симальную плату за саботаж. Плата вы­сока, да. Но не факт, что события будут развиваться по единственно возможному сценарию: Илон Маек, как известно, университет не окончил, как и его любимая женщина Эмбер Хёрд. Но оба чувствуют себя неплохо. В любом случае, пока вы с собой торговались, расплата за отсут­ствие МВА перестала казаться неведомым адским пеклом, роком, довлеющей сти­хией. Это просто большой штраф, кото­рого вы — свободный жадный человек — найдете способ избежать.

Произнесите вслух «я должен» и при­слушайтесь к ощущениям. Вас наверняка придавило мыслью, что вы обязаны всему человечеству, всей Земле. Если не исполните свой долг, случится конец света. Вы как кариатида, которая дер­жит на хрупких женских плечах небо. Или всего лишь балкон — но ей снизу не видно, и она думает, что это небо.

Без чудесного вопроса «А что если нет?» невозможно адекватно реагировать на вызов, который постоянно бросает тебе жизнь. Вот водитель школьного автобуса собирает в горах детей и должен успеть доставить их к первому уроку. Если «дол­жен к первому уроку» подавит в нем все прочие мысли, он не станет ждать бегу­щего с портфелем запоздавшего малыша, в на скользкой дороге разгонится с риском навернуться с серпантина и всех угробить. А что бы такого страшного случилось, не успей автобус к звонку? Премии водителя бы лишили, поругали?.. Ерунда. Но проб­лема в том, что он, глядя на часы и давя на газ, головой вообще не пользовался. Еще раз повторяю: «я должен» — очень злой, очень опасный модальный оператор.

Японская педагогика знает способ растить людей с иммунитетом к «должен». До семи лет детям разрешают делать все, что заблагорассудится. Именно до семи, потому что в этом возрасте заканчивается так называемый эйдетический период восприятия, когда человек, слыша слово «яблоко», мгновенно добавляет к нему всю гамму связанных с яблоком ощущений. Он чувствует вкус и запах, у него уже вы­делилась слюна. Поэтому сказать малышу про яблоко и не дать — все равно что грубо вырвать изо рта. Это свойство позволяет человеческому детенышу быстро осваи­ваться в мире и учиться говорить. К трем годам он знает свой родной язык (или даже несколько) лучше, чем мы с вами — французский, хоть и учим его, сказав себе «я должен», уже пятнадцать лет.

Эйдетическое восприятие мира осно­вано на фантазии, у ребенка нет чувства ответственности за совершаемые им по­ступки. Хоть кричи, хоть дерись с ним — все это абсолютно бессмысленно. В это время ему надо дать возможность распро­бовать свои «хочу» — чем их больше, тем
шире будет кругозор, инте­реснее взрослая жизнь. Крохе нужно научиться делать вы­бор, понимать, чего он на са­мом деле жаждет, — без этого трудно быть счастливым. Подо­ждите до семи лет и начинайте объяснять, сколько стоит вы­бор, каждое решение. «Это можно, но стоит столько-то». «Это тоже можно, но сядешь в тюрьму». Так с вашей педаго­гической помощью общество получит свободного человека. Который не крадет, потому что таков его личный выбор.

Лишив ребенка способ­ности выбирать, воспитатель заодно лишит его полноценной взрослой жизни: человек не бу­дет знать, какая ему нравится любовь, сексуальная игра, ра­бота, еда. Он растолстеет, по­тому что станет кидать в рот все без разбора. Сейчас, кста­ти, в моде «интуитивное пита­ние» — очень правильная кон­цепция. Она гораздо шире, чем просто диета. Если девушка в ресторане по четко сформулированному меню не может выбрать между осетром и бараньей кот­летой, как она поймет, от какого муж­чины рожать детей и на какую работу выходить? Она абсолютно беспомощна в этом мире, несчастна и беззащитна. Каждый станет говорить ей «ты должна» или «пообещай мне» (что одно и то же) — и она будет послушно выполнять обеща­ние и при этом ругать себя за то, что такая тряпка. Поцеловать мужа, подоткнуть ре­бенку одеяло, дать нищему денег — все это будет по обязанности, без любви. И без ма­лейшего удовольствия.

А вот японцы на своем острове в удо­вольствиях разбираются очень хорошо — несмотря на застрессованность из-за формализованности и иерархичности об­щества и огромной плотности населения. Вы видели японскую порнографию? Она бесконечно изобретательна, в ней реализуются такие фантазии, которые не при­дут в голову самому продвинутому немцу.

Представители европейской циви­лизации устроены по-другому. Мы так привыкли слушаться чу­жих «Ты должен!», что сами ле­зем в петлю — с энтузиазмом по собствен­ной инициативе отвечаем: «Да, конечно, я обещаю!» Люди, одумайтесь! Смею вам напомнить, что, например, в каббале от­ветить «нет» не считается грехом. Зато очень скверно сказать «обещаю» и не сдердать слова. Создать ощуще­ние, протомить просящего, по­тратить его время, за которое он мог получить помощь в другом месте. Некрасиво! «Хочу и «могу» — вот слова мудрого человека, но не «обещаю».

Понятно, что бизнес- культура — порождение мен­тальности англосаксов — дер­жится на задокументированных обещаниях: контрактах и договорах. Деваться некуда, под­писывайте — если абсолютно уверены, что можете сдержать обещание. Просто помните, что вы не обязаны во всех без ис­ключения сферах своей жизни быть деловым человеком. Политика, например, в отличие от бизнеса, — искусство возможностей. Не ответственности. Политики — особый клан, они не обязаны выполнять обещания Их работа — создавать образы, за которыми пойдут люди.

А вот семейная жизнь. Если жена, которая не принесла в семью ни приданого, ни собственного капитала, начи­нает строить с мужем бизнес- отношения, он будет к ней относиться как к бизнес-проекту. Подвернется вариант лучше — он его купит. Но настоящие лич­ные отношения и любовь иррациональны Женщина ждет мужчину, любит его не «по­тому что». Как мать любит ребенка, даже если детка у нее — серийный убийца. Та­кая женская любовь делает мужчину спо­собным на подвиг. Но подруга не обещает любовь, а друг не обещает подвиг — все де­лается сугубо добровольно. Чем и ценно.

Впрочем, я думаю, что для обеспечения этой гибкой схемы внутри семьи полезно войти в нее через жесткую бизнес-рамку брачного контракта. Договориться на бе­регу и сберечь контракт на случай, если большая любовь, которая держала брак, закончится. Останется только любовь к детям — добровольная, с осознанием платы за ее отсутствие. Та же самая каб­бала очень подробно прописывает тарифы за самые разные вещи: здесь ты недопла­тил — в другом месте судьба заставит тебя раскошелиться. Болезнь, операция, не­счастный случай… Раввины, когда дают советы, не забывают предупреждать, что в этом мире сколько стоит. Но расплачи­ваться за свои грехи — это в любом случае не так унизительно, как быть рабом своих обещаний. У раба, смею напомнить, нет ни зарплаты, ни нормы выработки — он всегда должен и при этом кругом виноват. Зачем вам эти галеры?