Меню

Tatler, декабрь 2015

TATLER
Декабрь 2015
Перед взлетом судьба проведет тебя через дно

 

Легендарный политтехнолог Алексей Ситников учит читателей «Татлера» вставать и подниматься.

 

Вы же понимаете, что ре­сурсы в природе сильно ограничены. Всем всего не достанется. И если где-то чего-то много, то получат это только избранные. Избранные по праву рождения? Наслед­ники гигантских состоянии, как снежный ком притягивающие к себе новое добро? Совсем не факт — у кармы своя таблица умножения капиталов, и в каждом случае расчет индивидуален. Судьба проверяет избранность всех претендентов — про­водит через такое дно, что ниже падать некуда. Если выживете, значит, все у вас будет. Если нет — извините. Практиче­ски все великие люди, которые чего-то добились, помнят в своей жизни момент, когда их ударило головой об пол — резко, неожиданно и очень больно. А они, вместо того, чтобы заплакать, проанализировали ситуацию и пришли к выводу: чтобы вы­соко подпрыгнуть, отталкиваться нужно не от мягкой перины, а от жесткого бетонного пола. От верхней ступени стремянки оттолкнуться в принципе тоже возможно, но непросто: ступенька маленькая, возвышающая тебя конструкция неустойчива, и прыгать ужасно страшно. А вот если ты на полу, бояться нечего — ниже все равно не упадешь, а наверх, если получится, поднимешься.

 

Выходит, если в данный момент все совсем никак, то судьба проверяет вашу (и многих других в том же потоке, как будто это вступительные экзамены в МГИМО) способность удержать то, на что претен­дуете. Как приемная комиссия считает баллы, так и судьба высчитывает только ей ведомую физическую величину «энер­гия получения результата». Бизнесмены, когда выпьют и разоткровенничаются, любят рассказывать, как отдавали все, что у них было. При таких обстоятельствах, что слушать страшно. Фея домашнего оча­га Марта Стюарт села в 2005-м в тюрьму по сомнительному обвинению в мошен­ничестве, там вернула себе свой миллиард долларов, а освободившись, быстро заве­ла роман с Энтони Хопкинсом. Главной в мире специалистке по ведению домаш­него хозяйства было на тот момент шесть­десят четыре года: вроде бы не девочка — жизнь сначала начинать. Глава «Уралсиба» Николай Цветков в 1992 году вел полуни-щенское существование ветерана Афгана, а в 2004-м у него уже было два миллиарда. Олег Бойко в 1996-м имел кучу проблем в связи с «Нацкредитом», сломал позвоноч­ник, по сложному сценарию выпав из ок­на виллы в Монте-Карло, но 1,3 миллиарда сейчас при нем. Владимир Лисин начинал помощником сталевара в Туле, и своего са­мовара у него там не было, — а теперь он восьмой в российском списке Forbes.

 

Редкий Ротшильд не оказывался в ситу­ации, когда продавал последние ботинки. Редкий босяк в такой ситуации станет Рот­шильдом. Только одна тысячная процента просочится через адское сито и получит то, чего при коммунизме хватило бы на мил­лион человек. Несправедливо? Нет, по конкурсу, строго в рамках квоты.

 

Есть, конечно, и другой способ поднять­ся — не проходить через дно самой, а влю­биться в того, кто оттолкнулся, поднима­ется и показывает при этом хорошую ди­намику. Даша Жукова, насколько я понимаю, всегда существовала более или менее благополучно, а вот Роман Абра­мович выплывал сам, обгоняя ленивых и нелюбопытных. В какой-то момент Бере­зовский сделал его своим замом. Я помню наш диалог: «Боря, ты вчера не пришел на совещание у семьи Ельциных». — «Там был Рома, он моя правая рука, мой воспитан­ник». — «Послушай, если он будет общать­ся с Ельциным, то и Березовским тоже бу­дет он». Так и получилось. Даша пришла в его жизнь позднее, но активно участвует в движении, давая Абрамовичу силы и стимул для бодрого плавания.

 

Просто почувствовать, что пора всплывать, мало — надо четко представлять себе, как именно ты будешь это делать. Для на­чала нужно выдержать: стиснуть зубы, не раскиснуть, не назвать себя лузером. Но это так, психология. Гораздо важнее в критической ситуации, когда тонешь и с целью выжить принимаешь истериче­ские решения, сохранить три важнейшие человеческие свободы: общения, передви­жения и информации. Перед каждым ша­гом надо взвешивать: а стоит ли сиюми­нутная выгода жертвы в виде хотя бы одной из этих свобод. Потому что без них ты инвалид, расстаться с ними — фаталь­ное событие, которое, в отличие от удара о дно, практически необратимо. Ты идешь вопреки природе, которая тебе эти свобо­ды дала и требует к своим подаркам мак­симального уважения. Они предоставляют тебе пространство для маневра, без них ты не только на дне, но еще и в клетке, в ко­торую посадил себя сам, и пенять в этом случае совсем не на кого.

 

На дне в принципе можно очень не­плохо устроиться, и многие там остаются: любое движение наверх требует выхо­да из зоны комфорта и немалого риска. «Риск» во всей этой истории — ключевое слово. Меня в свое время поразил тот факт, что ислам категорически запреща­ет ростовщичество. Как такое возможно?! В мусульманских странах ведь тоже есть и раньше были — бизнес, банки… Люди там дают и берут кредиты. Специали­сты по исламу объяснили мне, что есть одна уловка. Смысл запрета ведь в чем? Ты не имеешь права получить прибыль, если не рисковал. Но хотя бы мизерная вероятность, что ты все потеряешь, дает тебе полное право на проценты. Класси­ческий, прекрасно описанный в миро­вой литературе ростовщик берет в залог вещь, которая стоит раз в пять дороже, чем выданный им кредит, и этим сводит свой риск к нулю. С точки зрения ислама, так нельзя, это противоречит вселенской справедливости. А вот венчурный фонд соответствует ей идеально: он инвестиру­ет сразу в несколько интересных проек­тов, ничего не просит у стартаперов в за­лог (да у них, как правило, и нет ничего) и очень радуется, если выигрывает хотя бы одна из ставок.

 

Желание рисковать возникает не у всех — только у мудрых, которые со­хранили свободу во всех трех ее ипо­стасях. Свобода — это ведь способность хотеть того, чего вы хотите на самом деле, но это отдельная тема, мы о ней еще по­говорим. Если грубо, она нужна, чтобы попасть в поток, почувствовать полезное вам направление энергии. Под потоком в данном случае подразумеваются тендеции мирового финансового рынка и тех­нологического развития: они подняли на поверхность немало тонувших, но сообра­зительных бизнесменов. Представьте, что некий человек всю жизнь тренировал би­цепсы, чтобы от Флориды через Атлантику доплыть до Англии. Это тысячи киломе­тров, он в жизни столько не проплывет — десятки лет потратит, и ничего не добьет­ся. Потому что дурак. Умный в Майами поплавает кругами с теми мышцами, что у него есть, телом почувствует, где вода теплее, поплывет в направлении этого тепла и попадет в Гольфстрим. Который сам принесет его в Лондон, где уже при­швартовались поймавшие свои течения Олег Дерипаска, Андрей Гурьев и Алишер Усманов. Особые силы и сверхъестественные знания для такого круиза не нужны — скорость Гольфстрима десять километров в час, с такой скоростью в Англию не пла­вал даже гиперактивный американец, олимпийский чемпион Майкл Фелпс. Но нужно чутье, способность кожей чувство­вать, где вода теплее.

 

В человеческом обществе индикатором того, что вода теплеет, является концент­рация вокруг тебя счастли­вых, здоровых, успешных, улыбающихся лиц. Если начать общение с этими людьми, они увлекут тебя в свое русло. Это же очень простой алгоритм действий — хочешь стать художником, начинай общаться с художниками. Общение всегда было важной штукой, а сейчас стало са­мой важной. Кому нужен IQ, если есть ЕQ (эмоциональный коэффициент) — обще­ние дает ресурсы, энергетику, понимание ситуации. Художники научат тебя своему языку, и через язык ты начнешь думать как художник. И реализовывать себя как художник. Американцы не случайно шарахаются от тех, кто постоянно твердит «все плохо». Потому что это как проказа — раз поговоришь с таким человеком, и, считай, уже выпал из потока. Даже если у тебя самого все в данный момент ужасно, сделай позитивное лицо и иди к успешным. Буд рядом, держись за них, общайся с ними — они тебя научат. И вытянут.

 

По материалам журнала Tatler