Меню

Tatler, февраль 2017

TATLER
Февраль 2017
Мы, нормальные, редкий вид

 

Коуч Алексей Ситников объясняет читателям «Татлера», почему сумасшедшим быть невыгодно, а правильным — еще невыгоднее.

 

Pаздевайтесь, нам надо се­рьезно поговорить. О ва­шем желании нравиться. О том, что вы смотрите на людей глазами кота из «Шрека», чтобы вы­звать умиление — и по воз­можности добиться по­ощрения. Трогательно, но из-за этой «детской болезни» вы не реализуете собственную программу действий. Понимаю, боитесь не понра­виться кому-нибудь важному.

 

Этот кто-нибудь совсем не обяза­тельно один конкретный человек — об­щество в целом наплодило за свою дол­гую историю невероятное количество нормативов и стереотипов. Вы себе го­ворите: «Приличная девушка так не де­лает»? Это попытка личности следить за собой глазами общества. Некоторые называют ее словом «совесть». Другие — «правильность». Называйте как хотите, я не пастырь, меня как психотерапевта интересует только ваше душевное здо­ровье. Поэтому напомню, что таким об­разом — превращая внешнюю оценку во внутренний голос — общество диктует нам свою мораль. Хотите войти в группу, прослойку, касту — мам учеников интер­ната Sevenoaks, например, — извольте ве­сти себя как правильный, с их точки зре­ния, человек. При этом они не будут объяснять кандидату, что именно в их кругу считается правильным. Милый мой, хороший, догадайся сам.

 

Этим можно было бы и ограничиться, если б не одно неприятное обстоятель­ство. «Голоса» — то есть добровольное сле­дование чужой морали — очень ограничи­вают свободу личности и ее способность реализовывать свои желания. А свобода, напоминаю, есть способность хотеть того, чего хочешь на самом деле.

 

Быть адекватным обществу важно, не спорю. Но не важнее ваших интересов. Если вы решите иначе, то растворите свое драгоценное эго в супер-эго, в сверхсозна­нии, в том, что Эрик Берн называл «ро­дителем». В том, что объявили моралью, хотя общество не имеет никакого морального права нам что-то диктовать. У него самого рыльце в пушку — а также в грязи, порнографии, коррупции. Двуличная тварь на всех углах кричит, что воро­вать нехорошо, а на практике воруют все, от больших до маленьких. Детей в школе общество учит не обманывать, а само не просто врет, а научилось это дело тарге­тировать — собирает про вас информацию в мессенджерах, навигаторах, истории по­купок, а потом подсовывает то вранье, ко­торое конкретно вам больше понравится.

 

Нормальный человек не забывает про свои интересы. Правильный так стара­ется быть законопослушным, что рис­кует, к примеру, перестать размножаться. Вам смешно? Мне — нет. Я уже двадцать лет читаю лекции в Калифорнии, и каждый раз меня там коллеги предупре­ждают: «Леша, осторожнее!» Дело в том, что в университетах очень суровые пра­вила насчет сексизма. А студенты — народ хитрый. Поэтому преподаватель, когда в перерыве пишет что-то на доске, од­ним глазом всегда смотрит себе за спину. Если все вышли, а одна студентка задер­жалась, профессору надо пулей бежать из аудитории. Девица через секунду со­рвет с себя лифчик, набросится на тебя и начнет сползать на пол. Ты ее ин­стинктивно подхватишь, на голой спине окажутся полосы от твоих ногтей — в этот момент вся группа зайдет с фотоаппара­тами и попросит поставить им зачет. Сту­дентов двадцать, ты один. Если не под­чинишься, на всю оставшуюся жизнь лишишься права преподавать в их благо­словенной стране.

 

Так получилось — по разным причи­нам, — что общество взяло на себя конт­роль за сексуальностью индивидов. И индивиды мужского пола ходят с опу­щенными глазами. Не открывают девуш­кам дверь, не оплачивают ужин. Чтобы их считали современными, продвинутыми, интеллигентными людьми, а не отста­лыми животными.

 

Зря они так, всем понравиться невоз­можно. Я знаю политконсультантов, кото­рые сначала всех облизывают в Кремле, потом едут в США рассказывать, какие в Кремле сидят негодяи, а где-нибудь в Европе на лекции говорят: «Ну эти аме­риканцы, они вообще… А в России зна­ете что творится?» Ну нельзя, нельзя, нельзя быть правильным для всех! Если попытаетесь, в голове разрастется такое супер-эго, что сожрет личность, — и вы сойдете с ума. Лучше выберите одну со­циальную группу и соблюдайте ее норма­тивы — более или менее. У вашей семьи, замечу, тоже есть набор принципов, ко­торым вы договорились следовать, — вот этот договор лучше не нарушать.

 

Я категорически за то, чтобы в про­цессе дележки территории на «личную» и «общественную» не забывать про свое эго. Если вы не будете кормить его сами, никто бедолагу не накормит. Прописы­ваю вам разумный эгоизм в сочетании с социальной адекватностью. Если купили яблоко, не делите его так, чтобы себе не оставить ни кусочка. Вот ваши ноги, руки, голова — природа дала это, чтобы вы с их помощью шли, гребли, силою мысли стремились к своему счастью. Своему, не общественному. Весь XX век не случайно цвел экзистенциализмом — Хайдег­гером, Сартром, Камю, Ир­вином Яломом. Эта филосо­фия настаивает, что главное на земле все-таки мои эмоции, мои события, моя жизнь.

 

Руководствуйтесь чем хо­тите — хоть экзистенциализ­мом, хоть разумным эгоиз­мом, — но не сходите с ума. Не старайтесь быть свя­тее папы римского. Тем бо­лее что есть примеры вполне удачного совмещения обще­ственных интересов и личных. Я, когда работал советником израильского политика Нета­ньяху, поймал себя на мысли: «Все-таки они умные, эти ев­реи». У нас ведь в армии как — если тебя взяли в плен, умри, но военную тайну не выдай. А у них плен­ный, наоборот, обязан все рассказать, по­тому что это, возможно, сохранит ему жизнь и позволит избежать пыток. Дру­гое дело, что солдат ничего интересного не знает — его офицер очень дробно сег­ментирует информацию. Солдату велят стрелять отсюда туда — вот предел его ос­ведомленности. Еще, как известно, изра­ильтяне не ведут переговоров с террори­стами, которые взяли заложников, — сразу начинают штурм с плотным огнем. Же­стокий принцип, жестокий. Зато я уже давно не слышу, чтобы кто-то брал их в за­ложники. Потому что невыгодно.

Это я к тому, что у любой сложной за­дачи есть как минимум одно простое не­правильное решение. Ищите чуть более сложное. Не отдавайте мужа другой жен­щине, потому что у них, видите ли, ро­ман. Наоборот, нужно добиваться сво­его счастья, вести свою битву, получать преимущества для своей семьи. Вы же не сумасшедшие! А полное растворе­ние личности в социальных нормах под предлогом скромности — безумие, от­каз от человеческого облика в пользу му­равьиного. Вам, наверное, тоже в фейсбук писала эта безработная девушка в съем­ной квартире и просила денег на трид­цать кошек, ответственность за которых она взяла на себя. Ненормальная? А то. Но полный пофигизм тоже несимпатичен. Поэтому осмелюсь предло­жить пропорцию: если в купе четыре человека, а у вас одно яблоко, вы режете его на че­тыре части и одну забираете себе. Так положено по этикету, а он, как известно, есть кодекс истинной мудрости.

 

Пожалуйста, поосторож­нее с благотворительностью. Думаете, что если отдадите все, что имеете, то вызовете уважение? Умиление? Нет, люди подумают: «Вот дура!» Человек психически здоро­вый финансирует и растит в первую очередь свою лич­ность, свой дом — чтобы быть счастливым и делать счастли­выми близких. Тогда у него, кстати, денег на благотво­рительность будет больше, чем у той девушки с три­дцатью кошками.

 

Нормы психического здо­ровья с появлением соцсетей изменились, конечно, но раз­двоение, растроение и даль­нейшее размножение лично­сти врачи все еще склонны считать шизофренией. Осо­бенно когда пациент не знает, какая из личностей его собственная. Вспоми­найте об этом каждый раз, когда в по­гоне за лайками или желанием войти в полезную тусовку начнете мимикри­ровать под востребованный образ. Был у меня на эту тему печальный опыт, его Александр Цекало использовал в своем сериале «Sпарта», который готовится на Первом канале, — он назвал меня там, ка­жется, Алексеем Сотниковым. На самом деле было так. Лет сто назад я отвечал за раскрутку игровой приставки «Денди» и с целью понять запросы старшеклассни­ков подсадил в некую школу своего друга, взрослого человека, врача и музыканта, который невероятно молодо выглядел и мог сойти за школьника. Он так вжился в роль, что увлекся художественной само­деятельностью и начал готовиться к эк­заменам в институт. Так искренне пове­рил в чужую реальность, что получилось совсем не смешно.

 

Человек психически здоровый не та­ков. Он верен себе. Его поведение по­нятно и предсказуемо. Он сделал из себя бренд, и все знают, чего от него ждать. Он как «Макдоналдс», где вкус котлет гаран­тирован. Как бабушка, которая кормит внуков плюшками с одним и тем же, с дет­ства знакомым им вкусом. Поэтому с ним очень удобно, приятно и со всех сторон симпатично иметь дело.