Меню

Tatler, май 2016

TATLER
Май 2016
Если ты не управляешь своей целью, ею управляет кто-то другой

 

Легендарный политтехнолог, коуч Алексей Ситников дает читателям «Татлера» карты в руки.

 

Где вы храните елочные игрушки? Наверняка ведь гирлянды и дождик из фольги спутываются в пакетах, шары рас­сованы по шкафам и пы­лятся по коробкам, а те, что без коробок, бьются, выпадают когда не надо. Особая проблема — с не­удобной, хрупкой звездой. Игрушки меша­ют, занимают много места, ломаются. Мы,засунув все это добро подальше и повыше, забываем, что и где. Какое бы оно ни было красивое и во сколько бы вам ни обошлось. Но стоит купить елку — и каждая игруш­ка находит свое место, видно все и сразу, очень удачно под потолком размещается угловатая звезда. Все наконец начинает вы­полнять функцию — радовать и удивлять.

 

Так и в жизни. И музыкальная школа, и друзья в фейсбуке, и коробка с визитка­ми, и курсы, и опыт прошлых работ — все будет лежать бесполезным грузом, пока в жизни не появится цель. Она как елка, благодаря которой все ресурсы и зна­ния, контакты и способности заиграют ансамблем, радуя вас и окружающий мир. Игрушки у всех дома примерно одинаковые, но каждая елка получает­ся уникальной. Теоретически, гирлянду можно и, не развешивая, воткнуть в ро­зетку — она загорится, но, как в борода­том анекдоте, радовать не будет. Цель, только цель делает ценным и заметным весь опыт вашей жизни.

 

Целью надо уметь пользоваться — и по­нимать, как она устроена. Ее механизм состоит из двух пружин. Первая — это детские обиды, лишения, нереализован­ные желания, удары судьбы. Они форми­руют не только характер, но и сильное желание подняться, добиться, получить, взлететь. Есть версия, что Пушкин — хи­лый несимпатичный мальчик из небога­той семьи — начал писать стихи, чтобы доказать понравившейся ему девочке, что он не хуже Кюхельбекера. Вторая пружи­на — это мечта, которую очень полезно смаковать, часто и ярко представлять, ще­котать себе ладони ее волшебным опере­нием. Первая пружина отталкивает от дна, другая тянет наверх — в итоге два вектора силы суммируются.

 

Мотивацию, с которой мы будем стре­миться к желаемому, можно рассчитать по формуле. «Все очень плохо» на этой шка­ле обозначим как -100. «Все очень хорошо» как +100. Мотивация равна разнице оцен­ки «желаемого» и «настоящего». Напри­мер, если я в жару испытываю умеренную жажду (чувствую себя на -20) и примеряю к себе состояние из рекламного билборда с изображением холодной, с каплями вла­ги бутылочки (+40), то мотивация будет равна 60. Именно с такой силой я буду добиваться этой бутылочки, что повлияет и на количество потраченных денег, и на путь до магазина, и на готовность ждать. По этой формуле действует красивая, цвет­ная, создающая мечту реклама.

 

Когда мы получим то, что хотели, и срав­ним с тем, как это себе представляли, сила счастья будет разницей между тем, что по­лучили, и тем, что представляли. Вам обе­щали 40, а вкусно и прохладно оказалось на все 60? Значит, счастливы вы будете на 20. А если напиток потянул максимум на 35, вы будете недовольны на 5. Заметь­те, в формуле счастья отсутствует значение мотивации — на этом этапе совершенно не важно, как вы ощущали себя, когда меч­тали и добивались своей цели.

 

Очень важный момент — ваши цели заряжаются энергией, только если они рождаются из вашей собственной мечты. Без ее батареек поставленная цель бесит человеческую логику — и мозг, и организм в целом не понимают, с какой стати они должны ее добиваться. Удовольствие до­ставляет только достижение своей — не чу­жой — цели.

 

Если вы систематически ходите в сторо­ну не своей мечты, а целей, навязанных социумом, авторитетами, журналами, родителями, мужем, то бессознательное будет искать способы вас остановить. «По­стой, не туда! Тебе туда не надо! Останься тут», — именно это означают физиологиче­ские сигналы вроде насморка или вывиха ноги по невнимательности. Организму очень важно, чтобы это была именно ваша цель. Чтобы она питалась энергией вашей мечты и отталкивалась от пружины ваших внутренних неудовольствий. Притом что общество часто навязывает нам свои инте­ресы — через успешных людей в телевизо­ре, социальные стандарты, рекламу.

 

Если осуществите свою мечту, она изме­нит вашу жизнь. Но есть и альтернативный путь — продать свое время и таланты для достижения чужой цели. То есть в обмен на деньги отказаться от собственной. В таком случае Нового года не получится, гирлянда горит, но не радует. Вы приехали не туда, где разрешаются ваши детские конфлик­ты и компенсируются обиды. Внутренний голос кричит: «Не мое!», и многие, к сожа­лению, пытаются его заткнуть алкоголем и наркотиками.

 

Но при всем этом индивидуализ­ме мы социальные существа. Можем выжить в этом мире и быть счастливы только вмес­те — в макросоциуме (государстве) и ми­кросоциумах вроде семьи или круга друзей. А если каждый будет реализовывать только личные мечты, не будет никакого совместного движения.

 

Для микросоциумов природа придума­ла замечательную возможность совме­щения личных целей. Люди объединя­ются в семьи, так как оба партнера хотят близости и детей, помощи и искренности, тыла и заботы. Объединяются в группы, чтобы вместе большего достичь, быстрее научиться, больше заработать. Ради до­стижения важных для каждого результа­тов они сознательно идут на ограничение себя в чем-то менее важном. По принципу «свобода есть осознанная необходимость». Для макросоциума тоже есть инструмент создания совместных целей и управления образами желаемого — идеология. Она создает магнитное поле, в котором каж­дый человек, двигаясь к своей личной мечте, хоть шаг в день да сделает в нуж­ном народу направлении. Идеология еще в детстве помогает гражданам присвоить себе общественно удобные цели, полюбить их, увлечься, сродниться и начать считать их своими. Умные государства стараются делать так, чтобы личные цели при этом не ущемлялись, иначе они будут тянуть в противоположную сторону.

 

А для случаев, когда между индивидуаль­ным и коллективным возникает конфликт, всегда наготове мораль и идеология. «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» — так учили еще в советских вузах, и это до сих пор так, хотя за окном уже совсем другой мир. Мне студенты как-то сказали: «Вот хорошо в Америке — там нет никакой идеологии!» Ой ли? У США потря­сающе эффективная и мощная идеологиче­ская машина. Возьмите наугад десять филь­мов — гарантирую, что большая часть будет про личную битву и про закон. Важнейшая американская идея звучит так: государ­ство вам обязательно поможет, но до этого будет ваша личная битва, и вы обязатель­но должны быть к ней готовы. В финале фильмов со Шварценеггером приезжает по­лиция с мигалками, а он, весь израненный, выходит победителем с поля личной битвы. Среднестатистический представитель аме­риканского middle class состоял в скаутах, учился разжигать костер, бегает трусцой, читает этикетку на йогурте — все из чис­того прагматизма. Он хочет быть здоров, красив и полон сил для достижения своей заветной цели. А поскольку с обществом ему по пути, он в интересах выживания этого самого общества сообщит постовому, что машина перед ним нарушает правила. Двойная выгода — получит премию и при­несет пользу государству. Искренне.

 

Американцам важно, чтобы кино было про закон и неотвратимость наказания. Даже если оно про мафию. Потому что без такой идеологии Соединенные Штаты из сборища бандитов и людей трудной судьбы со всех сторон света никогда бы не превра­тились в цивилизацию. Они ехали туда со своими маленькими и большими доволь­но мутными целями, и не так-то просто было сделать из такого трудного материала государство.

 

По материалам журнала Tatler