Меню

Tatler, март 2016

TATLER
Март 2016
О некоторых лучше не думать

 

Легендарный политтехнолог, коуч Алексей Ситников вводит читателей «Татлера» в состояние транса.

 

Человеку повезло, он способен видеть двумя разными способами. Может глазами смотреть на объект — изображе­ние через линзу хру­сталика отобразится на сетчатке и по зри­тельному нерву пой­дет в зрительную зону коры мозга. А может ни на что не смотреть — просто включить фантазию, и внутренний образ попадет в тот же самый сектор мозга. Так мы, на­пример, видим сны. Нейрофизиологи дош­ли до того, что научились снимать сигналы со зрительной зоны и моделировать выду­манные нами картинки на экране компью­тера. Для человека с воображением они не менее реальны, чем увиденные, и с тем же успехом регулярно погружают его в состоя­ние, называемое трансом.

 

Транс возможен благодаря нашей склон­ности к избирательному вниманию — ког­да то, что видят наши глаза (а также слы­шат уши и чувствуют руки), оказывается подавлено нашим собственным сюжетом, на данный момент гораздо более увлека­тельным. Вы в театре, Ингеборга Дапкунайте изображает князя Мышкина, а вы вместо нее и «Идиота» представляете себе во всем возможном 3D вчерашнюю ссору с мамой. Вы стоите в аэропорту, держите до предела набитую сумку Neverfull, вам тяжело — но встретили подругу, она расска­зала хорошую сплетню, и вы забыли, что рука сейчас отвалится. Ноша стала легче? Нет. Но субъективное восприятие реаль­ности сильнее объективного — картинка перебила неприятные сигналы из мира, и вы считай что загипнотизированы.

 

В общем-то люди перманентно пребы­вают в состоянии транса, перепрыгивают из одного в другой. Некоторые делают это профессионально — дирижер, например, перед которым на репетиции сто десять музыкантов, а он слышит каждого фаль­шивящего в отдельности. Селективное внимание, избирательный анализ сигна­лов — это удивительная способность мозга, и ею грех не воспользоваться для улучше­ния качества жизни.

 

Если с непривычки трудно, можно по­пробовать аутотренинг. Представляете себе, как немеет рука, и транс распро­страняется дальше: звук, образ, и вот вы уже сами себя загипнотизировали, и получилась роскошная многомодальная галлюцинация. Только осторожнее, в про­цессе самогипноза не ударьтесь головой о шкаф. Человек, конечно, мультизадачен и зрительно-слуховым образом способен контролировать два процесса одновремен­но, но максимум его внимания все равно будет там, где в данный момент активно работает сознание. Я могу думать об од­ном, а делать другое, — но когда думаешь, что делаешь, результат лучше, хотя бы по­тому, что добавляется возможность вклю­чить креатив.

 

Получается, что человек все время находится в интересном комплек­се ощущений и переживаний, да­леко не полностью соответствую­щем реальному миру. Он чувствует не то, видит не то и слышит не то, что вокруг него происходит. И потому его опыт совер­шенно уникален. Даже близнецы смотрят в один и тот же телевизор по-разному — один отвлекся на одно, другой на другое. У меня самого двойняшки, я знаю, что го­ворю. Именно эта разница восприятия со временем выстроит из них две уникальные личности. Perception is reality, как говорят американцы, — реальны только те события, которые мы соизволили заметить.

 

У великого психолога и физиолога Дмит­рия Узнадзе была теория установок — он имел в виду предготовность человека к оп­ределенному набору событий и сигналов. Если по-простому, то с позитивной пред­установкой стакан всегда наполовину по­лон. Свою первую кандидатскую диссерта­цию я, начинающий нейрофизиолог, писал про серотониновую систему мозга. Серо­тонин — потрясающий нейромедиатор, он влияет на память, эмоции, сон, впадание медведей в спячку, красивые сны, медита­цию, способность к йоге, самоощущению, покою и гармонии. И на толерантность, са­мое важное в современном мире качество. У человека, который видит стакан полупу­стым, очень мало серотонина. У преступ­ника в момент нехладнокровного убийства очень мало серотонина в лимбических структурах мозга. Это вещество произво­дится организмом из незаменимой амино­кислоты триптофана, который содержится г основном в белках — икре, крольчатине, говядине. Во времена моей молодости со­ветские йоги, принявшие идею ахимсы (неплотоедения), часто были очень агрес­сивными — они не ели мяса, а это тогда был единственный доступный и достаточ­ный источник триптофана. Сейчас есть миндаль, кешью, фисташки, сыр грюйер, бананы, и с йогами дело иметь стало гораз­до проще.

 

Восприятие мира в позитивном клю­че — это химия. Не случайно так называ­ют продолжительную влюбленность, то есть трансовое состояние, при котором от объекта внимания ожидаешь только добра. Мы живем в мире, который сами себе конструируем. Можем дать себе уста­новку ограничить все, что грозит разру­шить гармонию существования. Здоровый человек не помнит о смерти — потому что, если постоянно думать о том, что умрешь, непонятно, живешь ли ты на самом деле.

 

Установка на определенный ракурс ви­дения жизни — величайшая возможность быть счастливыми, которую дает нам мозг. Именно поэтому надо давать любимому человеку право на личное пространство. Не случайно же принято закрывать за со­бой дверь в туалет — потому что могут и разлюбить, увидев, что в туалете проис­ходит. Мы застегиваем сумку на молнию, кладем деньги во внутренний карман пиджака, покупаем глухие шкафы и зана­вески — чтобы вещи не выдавали лишнюю информацию. Лишнюю не потому, что она плохая, — просто ненужная и потому может принести вред. Моя супруга млад­ше меня на двадцать лет, но когда звонит ее телефон, я переворачиваю его вниз экраном, отношу ей и выхожу из комнаты. Не хочу знать, с кем она разговаривает, — выхваченная из контекста информация может нарисовать мне неадекватную кар­тину, а я не хочу об этом думать. Помни­те байку про двух монахов, которые идут в Сантьяго-де-Компостела? У реки стоит молодая женщина, боится воды. Первый монах берет ее на руки и переносит. Идут дальше. Второй начинает пилить: «Я ви­дел — ты касался ее груди, она дышала тебе в ухо, ты не мог ее не вожделеть. Стыдись, мы же идем в святое место!» Первый отве­чает: «Я эту женщину оставил там, а ты ее до сих пор в себе несешь».

 

Фантазиями можно испортить себе лю­бую, даже самую счастливую жизнь. По­этому следует просто дать себе установку: я не думаю о смерти, не думаю о плохом, не думаю о том, что с женой на работе общаются умные симпатичные мужики. Ревность — это противно, как любой страх. Ревнивец боится, что его будут с кем-то сравнивать — как мужчину, интеллектуала, личность — и сравнение окажется не в его пользу. Чем сильнее человек, тем лучше у него получается генерировать позитив­ные установки и таким образом не разви­вать мысли о всякой ерунде. Думать надо о себе — раскрашивать свой мир яркими красками, не создавая проблем окружаю­щим и не заглядывая к ним за кулисы. Да, такая установка — это тоже транс. Раз уж нам суждено переходить из одного трансового состояния в другое, надо соглашаться только на самые комфортные.

 

В большинстве случаев человек может выбирать, как ему жить — в веселье или печали. Отсюда и знаменитое баховское окончание — религиозную музыку в мино­ре он заканчивал мажорным трезвучием, чтобы люди выходили из церкви с верой и без тревоги. Он ставил точку, а в филь­мах ужасов, наоборот, любят многоточие — в конце намекают, что чудовище недоистреблено, будет следующая серия кошма­ра. Для тех, кому даже баховская методика не помогает, есть лекарства-анксиолитики и умные врачи, которые отменят все диеты, из-за которых человек недополу­чает аминокислоты, необходимые для его полноценной нервной деятельности.

 

Само чудовище, кстати, вас не напу­гает — при виде его мозг займется про­блемой, как спастись: залезть на дерево или прыгнуть в воду. Гораздо неприятнее ожидание твари, мысли о ней — даже с по­зиции стороннего наблюдателя. А если оператор поставит камеру как бы внутрь девушки-жертвы, вам будет еще страшнее. Самый ужас — это когда камера в голове у чудовища: зритель чувствует тревогу, понимает, что опасность исходит от него самого, и при этом даже не знает, кто он. Отсюда вывод: человек, который знает, кто он, который много сил тратит на обустрой­ство своего богатого внутреннего мира, живет без страха. И ни один режиссер не сможет придумать чудовище с достаточ­ным количеством голов, рук, ног, языков и зубов, чтобы его напугать.

 

По материалам журнала Tatler